Будды пришедшего день. 17 мая.

20130801-155852.jpg Всего какие-то сотни миллионов буддистов по всей планете (а может какие полтора миллиарда их) ежегодно отмечают восьмой день четвертого месяца по лунному календарю — День рождения Будды. Самого первого, принца Сидхартхи Гаутамы, основателя этого учения (а буддизм все же шире и совсем необъятен для простого понятия религия). День, когда Будда пришел — так выглядит каноничный перевод на названия этого праздника — 부처님 오신 날. Можно перевести и дословно (а это особенность корейского языка) — выйдет: Будды пришедшего, день.

К 2013 году ему исполнились тысячелетия. Но эта зверская цифра — 2557 лет, отражается на знаменательности и значимости этого события исключительного положительно. Однако, увы, не мне, а совершенно другим людям дано разобраться в его мудрости, понять ее и тем более ее практиковать.

Для сорока процентов корейцев, день рождения Будды, один из главнейших праздников в году. Для остальных — красный день календаря и безусловно (хоть и несколько отстраненно) важный и уважаемый день. Конечно, ведь интеграция подобных явлений в менталитет народа, (тем более подкрепленная столь слабо постижимым сроком слишком глубока), чтобы сейчас оставаться нейтральным.

Со скромной корейской древности, с Династии Корё, этой дате посвящен весь четвертый месяц. Подготовка начинается раньше, в первых числах его, красочно, живописно и переполнено светом, наверное в людях и точно от простецких вроде бы, сияющих бумажных фонариков, которые загораются в сумерках, гирляндами опутывают весь Сеул и большинство корейских городов. Ровно за неделю до основного, обычно с первого по третье число (в этом году, по нашему исчислению с 10 по 12 мая) в городе проходит фестиваль лотосовых фонарей — некое подобие нашего благовеста, предвосхищение культового события в мировой истории.

Кроме элементарных, но эффектных фонариков в центре появляются скульптуры. Тоже бумажные, тоже простые и также великолепные. Фестиваль — древняя корейская традиция, и с древности сущность его остается неизменной. Скульптуры, как живые, собираются, сходятся на многочасовое шествие по городу. Оно начинается еще слепящим солнечным днем, и к вечеру, словно впитав все солнце, высокие фигуры спокойно, невесомо сами начинают светиться. Впрочем, в скульптуры встроены специальные лампочки, но какая разница.

Картинка первая. Заключительный день фестиваля лотосовых фонарей. Он же воскресение.

Фестиваль начался пятницей, массовым гулянием на три дня, перекрытыми, пешеходными улицами. Вдоль них установлены белые палатки, целыми рядами. Они создавали горячую тень. Перед ними выстраивались очереди, под ними, на пластиковых стульях, которые, похоже, плавились, проводились мастер классы. мастер-классы. Учили готовить, лепить, делать собственно бумажные фонарики, дети, беззаботно брошенные родителями увлеченно рисовали. Людей было столько, сколько и раскаленного воздуха, в толпе приходилось идти боком.

Увы, самые красочные дни фестиваля прошли мимо, удалось застать лишь воскресное заключение, маленький, короткий, уютный, завершающий парад людей и скульптур. Эти бумажные фигуры — корейская особенность, красивые, расписанные аккуратно, не очень воинственно, благородным орнаментом. Готовое стартовать, шествие дожидалось сумерек. Сумерки наступили, все привычно зажглось. Как пыльная керосинка, также атмосферно и спокойно, свет мягкий, обрамлял оранжевым, чуть зернистым сиянием, размыто и нимбоподобно повторял силуэты.

Чтобы фотографировать больше, пришлось подойти ближе, просочиться через плотно-стоящих людей, кто с фотоаппаратами, кто с телефонами, кто с целыми планшетами над головой. Стал вплотную, впритирку к шествию. Только успел, проходящие строгим порядком барабанщики, в национальной, корейской одежде, ударили по ушам высокими, встряхнули сердце и легкие басами *от души» объемным, глухим, влажным звуком, совершенно отсекая сознание. Прослезился, подхваченный раскатами, мощными, волновыми, опустив камеру, словно растворился в звуке, перестал снимать — незачем. Взлетел, превратился в тонкую мембрану, вздрагивал и моргал, а барабанщики шли дальше.

За ними, юные, также одетые на корейский манер девушки, тонкие, чуть бледные, как бы подчеркивая нежность. Маленькие фонарики-цветки в руках, с огненной сердцевиной. Девчонки останавливались, танцевали с ними, а скорее изображали что-то ритуальное, символическое, от чего огненные сердцевины становились огненными лентами, улыбались, шли дальше, не замечая в своих рядах одну черную, возможно даже афро-американку.

Длинно, пьяно шатаясь, валкий и неустойчивый, прошуршал дракон, совсем не страшный. Держался он на многочисленных человеческих ногах, порой даже в кроссовках. Будда, самая основная скульптура, был наверное немножко живой. Он венчал парад, сидячий, трехметровый, лысый, светился, похоже улыбался, облаченный во что-то цветистое.
От заката остались алые пятна и розовые всплески за горизонтом, искривленным лесистой горой. Фестиваль завершился. Люди пошли отдыхать и праздновать, пить, делиться фотографиями и впечатлениями. Как спокойно.

17 мая оно же 8 апреля. День, когда Будда пришел.

Люди повалили в город впечатляющей армией отдыхающих. Одетые легко-летне, но сдержанно, слегка религиозно. На переходах стояли шеренгами. почти колоннами, а на зеленый разбегались хаотично, по всему перекрестку, кто куда, топтали друг другу ноги, а как иначе?

У злачных входов в метро очередями ожидали парни — «своих», если корейцы, с худыми, анорексичными, одинокими цветками, удушливо обернутыми прозрачным целлофаном, порой с пошлым кружевным узором. Если ожидающее лицо было европейским, цветов не наблюдалось, но так, пожалуй, лучше.

Тучи, которые еще вечером вчера намекали на дождь днем сегодня похоже разогнали. Зачем омрачать обыденным ливнем день рождения Будды — чистая метафизика. Небо смотрелось вымытым, словно стеклянным, ни пятнышка. От пасмурности прошлого дня не осталось ни осколка облака, только солнце, отстраненное и полноправное, волнами расплывалось от сердцевины ровным световым туманом. Было жарко. Но люди все теснее заполняли город.

Кабаки и харчевни ломились от уже вошедших, струились лентами очередей. Возле храма вокруг висели фонарики, словно шатер, плотно, скрывая солнце, проецировали на землю и людей цветные тени. За расставленными столами сидели добровольцы. За копейки, на розоватых бумажках писали твое имя, а может еще и пожелание. Бумажки передавались ребятам на стремянках, те подвешивали их к фонарям. Такой вот ритуал, подготовка к торжествам, важная своим символизмом и сопричастностью каждого ко всеобщему.

День сгущался на небе, концентрировался в ночь, проходя все сумеречные ее стадии. Все загоралось, возле входа в храм развернули экран. На сцене играли на национальных инструментах, с экрана и трибуны вещал монах, остальные внимательно отстраненно слушали, и другие монахи и чинно одетые «цивильные» скрестив ноги сидящие вдоль сцены, и люди скрестив ноги также, сидящие вокруг нее.

Официальная часть дошла до концерта, вышел хриплый мальчик, проникновенно запел по-корейски, все радовались и слушали, галдели и молчали. Город жил громко, словно впитывающий энергию и силы, исходящие от самого центрального храма, от громогласных песен, от разноцветного марева-сияния фонариков, от того, что сегодня праздник.

Ремарка. Возле Храма. Другое состояние. Сакральное.

Курильницы стояли вдоль забора, словно купели. В воде, массивные свечи. Они, похожие на стволы дубов, будто корой, покрыты резьбой дорожек талого воска. По углам, похоже на высокие, высохшие кусты, стояли десятки палочек. Их сладкий, пряный, чуть кружащий голову сухой дым — повыше собирался в пахучий туман, а в самом начале из тусклых, будто сигаретных угольков вырывался он оформленный и резкий, четко-контурный, как привидение.

Со сцены шумели очень похоже на пение, фоном песне вежливо гудели собравшиеся. Дыханием чего-то надмирного, подходящие к курильницам люди теряли веселость и праздничность. Сосредоточенные кланялись толстенькому Будде, то ли золотому, то ли крашенному. с религиозной прямостью поджигали люди палочку, кивали ей, подожженной, светящейся слабо, как сбежавшая из-под тумана звезда в дымке. Подошел и я. Посторонилась и улыбнулась мне, человеку с неместным лицом старушка, чуть сморщенная, с волосами настолько седыми, что в скромном освещении они отливали фиолетовым. Смотрела на меня, не снимая с лица улыбку, добрую и ветхую. Я, то ли нетрезвый, то ли начав волноваться, проникшийся, но чужой для них, пытался попасть палочкой в огненный купол свечи, минуты две, пока та, наконец, не поддалась. Это был какой-то параллельный мир. А на сцене все пели.

Будда пришел. Будда ушел. Будда вернется через год.

Возле храма все закончилось, лампочки выключили, стало пусто. Кричащий город теперь шептал. Люди постарше заснули, молодежь разбрелась пить или переместилась на канал реки Чонгечон, длинная прогулочная дорога, с тенями пешеходных мостов, фонтанами, скамейками для минимум двух влюбленных или минимум одного старика. Посреди ленты зеленоватой воды, как будто уставшие, похожие на большие свечи, которые достают, когда погас свет во всем доме, стояли все те же скульптуры.

Прошедшие парады, выдержавшие вспышки камер, они отражались в воде, она слегка рябила этими отражениями, подталкиваемая ветром. Кто-то захватил гитару, кто-то свою девушку, некоторые пришли целой кампанией пить, все было похоже на уютную вечернюю посиделку, вечером, возле парижского Сакре-кера. Атмосфера, легкость и безмятежность на всю ночь, какие-то песни, да и тишина витали где-то поблизости.

К утру люди пропали, а тучи — словно пружина сжалась — затянули небо, упруго. Стало совсем тихо и чуть-чуть грустно. Так бывает первого января, сразу-сразу после нового года, похмельным пробуждением, когда еще постижим запах пороха фейерверков. Очень пустынно. Только здесь пахло морем, а не порохом. Начиналась обычная суббота. Как и всегда.

© 2013, ОКНО В КОРЕЮ. Все права защищены. При полном или частичном использовании редакционных материалов, активная, индексируемая гиперссылка на www.k-window.com обязательна!

Facebook Comments

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники


Лытко Юрий Написал Август 1, 2013. Категория: Записки вэгугина. You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0. You can leave a response or trackback to this entry